Своеобразный, очень индивидуальный вариант этого стиля создал литовский художник и композитор Микалоюс Чюрлёнис. Поэтическое очарование его картин невыразимо в словах - они родственны не словам, а музыке: это сонаты, сюиты и симфонии в красках. Американец Джеймс Уистлер (работавший в основном в Англии) также именовал свои полотна, близкие по методу импрессионизму, "симфонией в белома", "гармонией в зеленом и розовом ноктюрном в сером и серебряном. Но у него это означало лишь аналогию между гармонией звуков и цветовой гармонией в живописи, а по жанру своему "симфонии" Уистлера были просто портретами или пейзажами. Композиции Чюрлёниса - нечто другое. Их затруднительно отнести к какому-либо традиционному живописному жанру, хотя это менее всего "абстрактная" живопись.

Это действительно инобытие музыки, ее мелодий и ритмов, и одновременно запечатление тех образов, которыми она навеяна или которые ассоциативно возникают при слушании музыки, образов неясных, тающих, волшебных. Проблема синтеза музыки и живописи, основанного на соответствиях звуковых и зрительных впечатлений, в те годы занимала не только Чюрлёниса, - вспомним опыты композитора Скрябина. Интересно, что подобная идея уже брезжила великому "романтику" средних веков Данте Алигьери, - пребывание блаженных душ в раю он описывал в категориях свето-цвето музыки.